«Скорая помощь» не успела спасти ребенка, пострадавшего в лобовом столкновении двух машин. Мудрено было успеть, если перебиралась она на пароме через Волгу из Мышкина. А паром быстро не ходит, хоть и сделал он специальный рейс ради нее. Потом говорили, что быстрее было бы «скорую» из Углича подогнать, но это другой район, да и дорога разобрана по камушкам. Семилетний мальчик умер, - будничная трагедия «медвежьего угла», где до сих пор нет нормальных дорог, случилась как раз во время моего краткого пребывания в ярославской глубинке.
«Дорога из желтого кирпича», якобы ведущая в Изумрудный город, очень вспоминается, когда проезжаешь по этому участку. Булыжники вкраплены в песок и покрывают почему-то только одну полосу из двух. Что-то средневековое в этом есть. Но это не путь в Изумрудный город. Это участок автодороги федерального значения Череповец – Рыбинск – Сергиев Посад. Здесь не столько ремонтируют трассу, сколько ее разбирают. И в результате четыре населенных пункта с живыми все-таки людьми остаются отрезанными от внешнего мира.
Булыжники трясут быструю иномарку, - в хорошую погоду можно проехать и по песку. Но стоит поработать дождю, - и пролезешь тут разве что на тракторе. Поредение булыжников объясняется просто: их, оказывается, выковыривают дорожные строители на продажу.
- Этот участок в девять километров специально не асфальтировали, потому что тут ЗИЛ испытывал свои грузовики, - рассказывает мой однофамилец Василий Смирнов, лесник из села Учма. – А теперь, как испытания прекратились, начали было асфальтировать. Да только асфальт, как черепахи, кладут – по 400 метров в год. А камень из дороги тем временем выковыривают. Аж два начальства из-за него схлестнулись: один начальник звонит: «Как вынимают! Это мой камень!!»
Фамилию камнелюбивого начальника Василий не называет:
- Все прекрасно знают, кто камень вынимает, да улик нет. Напишешь – засудит. Писали наши в Генеральную прокуратуру, оттуда спустили в ярославскую областную, оттуда в мышкинскую районную. А там отписали, что денег на асфальт нет, да и дело с концом.
Учма – одно из четырех сел Мышкинского района Ярославской области, которое вот-вот останется без связи с «большой землей».
- Паром не круглый год ходит, - поясняет Василий. – Когда ледоход или ледостав, - его нет. Зимой раньше лед заливали дополнительно и ездили по льду. А этой зимой даже не заливали, и МЧСовцы гоняли, чтобы под лед не провалились. Мост ради нас, понятное дело, строить никто не будет. А чтобы мышкинцам попасть в Ярославль, им просто надо сделать крюк в 80 км.
Народу тут и вправду немного. И сам город Мышкин, и разделенная с ним Волгой Учма уже превратились в своего рода «этнографическую деревню». Городок с мышиный коготок гордится целым букетом музеев, включая «Музей мыши». Там, конечно, не живые мыши в клетках и не чучела, а равно не мышеловки, а игрушки и всякие статуэтки на мышиную тему, из всех уголков мира, где их по какому-либо случаю делают. На базарчике около музея купил я сувенир – здоровенного мыша из серой валенной ткани с плакатом: «Бей котов, спасай Россию!» Валяльная фабрика – еще одна достопримечательность города. Туристов после посещения близлежащего Углича порядком завозят сюда по воде и автобусами. Мышкин держит хвост трубой и именует себя «столицей волжских лоцманов».
А в самой Учме зимой народу – человек тридцать, и это считается много. Летом жизнь порядком оживает. Среди здешних дачников встречаются люди с титулами «член-корреспондент РАН», «консультант Чубайса», известный хирург из Ярославля и тому подобное. Дача на берегу Волги – это неплохо, а расстояние в наши времена преодолевается на хороших машинах.
Два разных мира здесь не только не враждуют, но и начали родниться между собой. Жена Васи Смирнова, Лена – пресс-секретарь крупного банка из Москвы. Это «гостевой брак»: Вася не переезжает в Москву, а Лена – в Учму. По крайней мере, пока.
А влюбиться есть во что: Василий своими руками в одиночку срубил роскошный деревянный дом, сделал всю мебель. В доме полная чаша, есть канализация. На дворе гнедой конь, грузовик ГАЗ-51 60-х годов, выцветший до бледной голубизны, но на ходу – ездили на нем. Лодки, само собой.
И оборудован рядышком маленький краеведческий музей. Маленький, да удаленький: там чего только нету. Волжские якоря, рыболовная сеть в виде огромного рукава или сачка, вся древняя хозяйственная утварь, посудины-«корчаги» для варки пива (так что фамилия революционного героя Павки Корчагина имеет, оказывается, вполне потребительски-пивоваренный корень).
И – кой-какие документы. Например, письмо православных жителей Учмы Сталину и Калинину с просьбой оставить им хотя бы одну из трех учемских церквей. Указание из Верховного Совета СССР - местным властям разобраться. И ответ председателя местного совета, что церковь разбирается и готовится к затоплению. Это – рубеж 30-х и 40-х, когда много чего затопили поблизости.
- Когда Рыбинское водохранилище сделали, - рассказывает Василий, - тут рыбы было видимо-невидимо. Гнили затопленные леса, а это кормовая база для рыбы. Лещ особенно любил это все жрать и плодился. У нас рыбколхоз был, еще какой. Но эта кормовая база, - она ж неестественная. Она сгнила, да песком все это замыло, заилило. И сейчас рыбы в Волге очень мало осталось. От рыбколхоза давным-давно – только земля, пропитанная солью. В прошлом году ее еще коровы лизали. А в этом году уже и коров нет.
Теперь не только что рыбколхоза нет, - от обычного-то колхоза «один председатель с печатью остался», как тут говорят. Землю раздали всем, в том числе и тем родственникам и друзьям, кто к сельскому хозяйству никакого отношения не имеет. А Василию не дали: ты, говорят, лесником работал, а не колхозником. Забыли, что после армии он работал шофером в своем родном колхозе. Лена втолковывает мужу, что надо в суд, он не хочет.
- За что я все-таки здешних людей люблю, - говорит Лена, - что они веселиться не разучились.
Это да! Не успели приехать в сумерках, как заявился настоятель нынешней уже церквушки отец Алипий – в казачьей папахе и полушубке.
- Это мне матушка одна подарила. «Мне широковат, - говорит,- а тебе в самый раз».
Храм деревянный, маленький, срубили его 12 лет назад. Отец Алипий, хоть и монашествует, без семьи, живет почти впроголодь. Живет он, кстати сказать, в бывшем магазине, - и видно сразу, что это изначально не жилой дом. Но не унывает, а поет, и прихожане его любят.
- Доход от свечей – 600 рублей в месяц. И это летом, - усмехается о. Алипий. – Сегодня на службе четыре человека было. Ну, ничего. Пока такие дураки, как я, есть, - жизнь будет.
Так, лесники, банкиры, одинокие монахи, член-корры и председатели с одной печатью обретаются на этом пятачке и надеются, что автодорога федерального значения все-таки будет доведена до ума. Если не ради них, так хоть ради федерального центра.
...другие впечатления...