Тот, кто не бывал в Учме, многого не понимает в этой жизни. И, скорее всего, ничего не знает про чудеса.
История этого места началась более пяти веков назад, когда греческий князь Константин принял монашеский постриг под именем Кассиан и отправился путешествовать по верхней Волге. На реке Учемка, повесив на елку икону Божьей Матери, он устроился на ночлег. Во сне Кассиану явился Иоанн Предтечи и повелел поставить храм. Так Кассиан и сделал. Он основал свою обитель – Богородице-Успенскую Рождественско-Предтеченскую Кассианову пустынь. После смерти Преподобный был похоронен под церковью Иоанна Предтечи.
Пять столетий монастырь красовался на берегу Волги в. После революции началось его разграбление. В 1935 году в Учму на барже привезли невольников и поселили в монастырских зданиях. Это был Волголаг –строительство Волжской ГЭС. Потом заключенные уехали, а церкви продолжали разбирать на кирпич. В 1951 году рухнула колокольня, и монастырь стерся с лица земли. От Кассиановой пустыни остался узенький полуостров на мелководье, в окрестности которого, начиная с шестнадцатого века, творятся удивительные вещи. И дело не только в том, что в конце двадцатого столетия на месте могучего монастыря был поставлен памятный крест и деревянная часовня. И не в том, что неподалеку от часовни по крупицам был собран музей – памятник вымершей русской деревне и погибшему монастырю. И даже не в том, что все это было срублено и сложено одним единственным человеком – Василием. Дело в чем-то другом, особенном, никому не понятном.
Мне рассказывали, что в Учме каждый получает именно то, чего хочет получить. Звучит несколько пугающе. В особенности, если не знаешь, чего именно ты хочешь получить.
И поэтому, собираясь туда поехать, я для храбрости взяла с собой большую компанию. Позади остались и славный город Мышкин, и паром через Волгу. Наш путь лежал к автобусной остановке, на боку которой должно была красоваться надпись «ЛДПР». За ней – поворот направо, в Учму.
Ничто не предвещало проблем, кроме абсолютной идиллии, в которой мы пребывали. Мой Вояджер неторопливо вез семь человек по заброшенной каменке. Вокруг, в мягком солнечном мареве, стоял билибинский сосновый лес. Пыль, которую мы поднимали за собой, скорее была похожа на легкое сизое облачко. Дети притихли и ласково прижались к Ладе, своей маме. Борисовна робко волновалась, что скоро пройдет три часа, как она ничего не ела и не пила. Аскольд, придерживаясь за спинку кресла, глядел вперед на дорогу, а мама меланхолично улыбалась в такт движению. Я рулила, расслабленно откинувшись на сиденье. Кинематографичность ситуации дополнялась довоенной музыкой, с хрипотцой доносившейся из динамиков машины.
«Прямо как в кино», - я высказала в слух свою мысль. «Интересно, что будет дальше в этом фильме?» Почти все слова имеют свойство материализоваться. В следующую же секунду раздался жуткий грохот. Он прошел волной по днищу, и стало понятно, что у нас проблема. Я выключила двигатель и вышла осмотреть машину. Когда я увидела характерную желтую струйку, выбегающую из покореженного картера, я сразу все поняла… Не зря я всю жизнь боялась, что в холодильнике закончится масло. Как знала. В этот раз речь шла не о сливочном, а о машинном. Мурашки сами собой бегом промчались по моей спине. Выкорчеванный камень, виновник события, гордо лежал под оторванным глушителем. Билибинские сосны стали казаться зловещими. От парома – около десяти километров, до Углича – порядка двадцати пяти. Дорога настолько безнадежно-пустынна, что становишься уверенным лишь в одном: прождать помощи можно вечность. И то, не наверняка. Мобильный телефон не берет. У мамы через четыре часа – поезд в Москву. Дети скоро устанут и начнут плакать, а Борисовна озвереет от голода. Чудесно! Главное, не создавать паники. «Давайте поставим машину на обочину и пойдем искать остановку ЛДПР. В конце концов, у нас есть цель путешествия, и от нее не надо отступать». Так мы и сделали.
К счастью, остановка оказалась за следующим поворотом, а оттуда уже видна была деревня Учма. Дети пошли в церковь, а я вспомнила истории про чудо-место, про мифического лесника Смирнова, и мы с Аскольдом отправились на его поиски.
Мне рассказывали о Василии давно, но только тогда, когда я его увидела… Невысокий и худенький человек с граблями в руке глянул на меня такими ясными синими глазами, что немедленно отлегло от сердца и стало спокойно: я спасена, чего бы ни случилось. И моя застрявшая машина – вовсе не проблема.
Василий сразу согласился помочь. Он сообщил, что очень не любит, когда в сарае нет масла, и протянул мне старую канистру, наполненную непонятной жидкостью. «Только на днях пополнил запасы!» Радостно воскликнул он. «Как знал!» На мой аккуратный вопрос, что это за масло, он тихо и удивленно ответил: «А какая разница? До Углича-то надо как-то доехать, а там уж разберешься! А то, что дырка в картере – это не беда. Дерево поможет». Я не очень поняла смысл его слов, но произнесены они были настолько спокойно и убедительно, что пришлось поверить. Да и деваться было некуда. «Пошли сначала в музей. Там все из дерева сделано», - с гордостью предложил Василий. И мы послушно отправились на другой конец деревни, оставив канистру и заботы на потом.
По дороге он неторопливо рассказывал об угличской и мышкинской истории, о монастыре, и неожиданно оказалось, что за скромной внешностью лесника прячется недюжий ум, образованность и глубина. «Вы главное не волнуйтесь, дайте себе возможность оглядеться вокруг и отдохнуть. Это полезно для жизни». Василий провел нас по своему царству, и вместе с ним мы успокоено уселись на ступенях часовни.
«Ну что ж, теперь можно и в путь», - тихо произнес он, забирая припасенную канистру. Для меня оставалось загадкой, что можно сделать с пробитым картером без сварки? И что означают слова «дерево поможет»? Но я не волновалась и полностью доверилась.
Мы вернулись к машине. Масло давно уже вытекло. Василий заглянул под машину, пощупал руками брешь, достал из кармана перочинный нож и огляделся по сторонам. Его взгляд остановился на кусте можжевельника. «А вот и дерево, которое нам поможет!» Он отрезал ветку, за пару секунд сделал пробку и ловко воткнул ее снизу в картер. «Должно держать», - сказал Василий, аккуратно заливая масло. Действительно держало. У него не могло не получиться.
Мы быстро сели в машину и поехали в Углич. Мама успела на поезд, Борисовна поела и поехала в Ростов на велосипеде, а мы с Ладой, Аскольдом и детьми вернулись на автобусе в Кабаново. Машина осталась в Угличе, на следующий день ее уже заварили и вернули мне. Я купила масло, отвезла Василию и на всю жизнь запомнила состояние защищенности…
…А может быть, дело именно в этом сильном человеке? И все то, отчего в Учме захватывает дух от умиротворения, связано с синеглазым Василием Смирновым? А может, это место сделало его таким? Не знаю. Понятно только одно: таких не бывает. Ни мест, ни людей....другие впечатления...